Живой мертвец. Рассказ Ричарда Дэвиса. Часть 1.

Джимми Благвин завершил своей жизненное приключение "великолепным жестом". Он умер.

Джимми сидел на дорожном сундуке в своей тесной комнате с вечерней газетой в руках и чувством гордого удовлетворения читал собственный некролог. Не потому, чтобы в газете говорились лестные вещи о его прошлой жизни, но его радовало, что акт самопожертвования, который он так тщательно обдумывал, закончился полным успехом.

Он надеялся также, что Жанна, его бывшая жена и теперешняя вдова, тоже довольна его поступком. О Жанне он думал с нежной благодарностью.

Джимми и Жанна с детства росли вместе. У них были одинаковые вкусы, одни и те же друзья, одни и те же интересы и увлечения. Ни у того ни у другого не было никаких идей. Идеи появились у Жанны уже после того, как она и Джимми поженились.

Первые три года замужества Жанна жила веселой, здоровой, беззаботной жизнью. Ее занимал спорт, гончие собаки Джимма, его друзья, которые по воскресеньям съезжались к ним на партию тенниса и наполняли дом шумом и весельем. Ее единственным огорчением было растяжение сухожилия ноги или неудачная партия гольфа.

До тех пор, пока мистер Маддокс не занял коттеджа по соседству с Благвинами и не сделался членом спортивного клуба, не было на свете пары счастливее Джимми и Жанны.

Маддокс открыл Жанне глаза на то, что в жизни есть более серьезные заботы и печали.

Мистер Маддокс был блестящий молодой человек, издатель социалистического журнала, проповедник феминизма. Женщинам он нравился за то, что в их присутствии любил затрагивать темы, которые были им непонятными, и каждой из них говорил, что льстить ей комплиментами бесполезно. Мужчины его не любили.

- Неужели есть интерес в жизни в том, упал ли мячик за отмеченную черту или нет? - горячо говорил Маддокс Жанне. - Вашу энергию, ум, ваше влияние на других - то, что мужчины называют женским обаянием - вы должны употребить на то, чтобы эмансипировать себя и ваших собственных сестер.

Жанна не понимала даже слова эмансипировать, но слушала оратора со вниманием.

- Вы должны сбросить узы, которые опутывают женщин. Узы брака, например. Подумайте, сколько на этом унизительного варварства! Из женщины делают рабу, собственность мужа.

- Но до сих пор, как я замужем, - протестовала Жанна, - я пользуюсь гораздо большей свободой. Дома мне не позволяли ездить верхом по-мужски. А Джимми позволяет. Джимми находит, что это полезно.

- Джимми находит! Джимми позволяет! - с горькой насмешкой повторял Маддокс. - Разве вы его крепостная, что вы должны спрашивать у него позволения? Задача свободной женщины отстоять свободу своего духа. Разве весь мир только в вашем муже? Подумали ли вы о других? О нашем долге по отношению к ним?

- Никогда не думала, - созналась Жанна. - Кто же другие? Белые рабыни, трудящиеся женщины. Или те, которые ходят голосовать?

- Вся великая армия обездоленных.

- Так я тоже обездоленная? - спрашивала Жанна. - Объясните мне, почему?

И знаменитый феминист не уставал находить поводы для того, чтобы объяснить Жанне, почему она считает себя неудовлетворенной. Это он любил делать больше всего.

Говорят, что об измене жены муж узнает последним. На самом деле, любящий муж узнает первым.Печальное открытие Джимми сделал на балу.

Весь вечер Жанна была возбуждена, с Джимми она говорила с раздражением, и даже его попытка успокоить ее вызвали в ней только досаду.

Джимми стоял в дверях залы и в толпе не танцующих мужчин увидел бледное лицо и пенснэ на черном шнурке мистера Маддокса. Его присутствие на балу удивило Джимми, он не раз слышал его насмешки над болезненным времяпровождением на танцевальных вечерах.

Маддокс вытянул голову вперед и, не подозревая, что на него смотрят, жадно искал в толпе глазами. Вдруг его лицо озарилось улыбкой, и он радостно кому-то закивал. Посмотрев по направлению его взгляда, Джимми увидел свою жену. Жанна из-за плеча кавалера улыбалась Маддоксу. Лицо ее сияло. Джимми понял все.

Когда он вез с бала усталую, радостно возбужденную Жанну, он не сказал ей ни слова. Только на следующее утро спросил ее, правда ли то, что он заметил на балу.

Это была правда.

Жанна поблагодарила мужа за честность и прямоту. Она сама была с ним честна и откровенна. Не ради обмана, а только из уважения к нему, она откладывала объяснение.

- Прежде, чем сказать вам, мы хотели быть уверенными. Я хотела быть уверенной в себе. - объяснила она.

Ее "мы" ударило Джимми, как ударил нож в сердце. Но он только сказал:

- А теперь вы уверены? Три года тому назад вы были уверены, что любите меня.

Жанна посмотрела на него с нежной жалостью.

- Да, три года тому назад. Тогда я была ребенком. А теперь я женщина. ВО многих отношениях вы остались таким же, как были. Но я иду вперед.

- Это верно, - согласился Джимми. - Я всегда чувствовал, что вы чересчур хороши для меня.

- Вовсе нет, - искренно ответила Жанна. - Нет женщины, которая была бы чересчур хороша для вас. Вы умны - также как и я. Но вы не развиваетесь. Я ищу знаний и приобретаю их. Я феминистка, а вы нет. Нам трудно понять друг друга.

- По правде сказать, я хорошенько не знаю, что такое феминизм, - сознался Джимми. - Но я не жалею о том, что я не феминист.

- Феминист, - объяснила Жанна, - тот, кто думает, что жизнь должна быть посвящена не одному человеку, а всему миру.

Джимми покачал головой.

- Вы - мой мир, - сказал он: - и я никогда не хотел другого.

Он отошел к камину и закрыл лицо руками. Но, боясь огорчить Жанну своим отчаяньем, сейчас же повернулся к ней с улыбкой:

- Если вы хотите посвятить жизнь всему миру, а не одному человеку, зачем же уходить от меня к другому?

- Для того, чтобы работать вместе с ним. Мы с вами не подходим друг к другу. А Маддокс говорит, что ни одна женщина не понимала его так, как я.

После минутного молчания Джимми спросил:

- Он женится на вас, конечно?

- Конечно!

Жанна вспыхнула. От негодования или от смущения - она сама не знала. Она знала, что Маддокс считает брак варварским учреждением, которое унижает женщину, но объяснить это Джимми она затруднялась: Джимми не поймет ее.

- Я завтра поговорю с адвокатами, - ответил Джимми.

Когда на следующее утро Джимми пришел к своему другу адвокату и объяснил ему, что он с Жанной "не подходят друг к другу" и решили развестись, его приятель от удивления вскочил со стула и отшвырнул ногой в угол корзину для бумаги.

- С чего вы взяли, что я возьмусь за это дело? - вскричал он: - и что я позволю вам делать глупости? Позорить ваше имя из-за того, чтобы угодить Жанне! Пусть Жанна не воображает, что я буду посылать за ней сыщиков, ловить ее по отелям, разыгрывать комедию развода. Так и скажите ей, что я этого делать не намерен. Что все это значит? Человек отдает женщине все - свою любовь, заботу, свое имя, свой дом. Просит ее только об одном - позволить ему работать для нее, для того, чтобы сделать ее счастливой. А она называет это "милостыней"! И себя считает "рабыней".

Горячность приятеля заставила Джимми призадуматься. Он вышел из квартиры адвоката, размышляя о том, действительно ли стоит затевать скандал, разыгрывать комедию. А что если разыграть другую комедию! Комедию смерти. Как просто уладилось бы дело, если бы он умер. Жанна вышла бы замуж за любимого человека и была бы спокойна.

Решаться на самоубийство Джимми не думал. Его здоровая, жизнерадостная натура не могла примириться с мыслью о смерти. Но мнимая смерть освободит Жанну, спасет ее от ложного положения. А он будет по прежнему любить ее, мечтать о ней и жить с нею, если не в одной стране, то, по крайней мере, в одном и том же мире.

Джимми невольно замедлил шаги и свернул в пустынную боковую улицу. Мысль его упорно работала. Нужно было разрешить вопрос о том, как обставить самоубийство, чтобы оно показалось естественным. Надо, чтобы Жанну не укоряла совесть за то, что она довела его до этого шага и необходимо подумать о средствах для будущей жизни. Не может же он писать для себя чеки после смерти!.. Взять крупную сумму из банка, перевести в наличные деньги большую часть своего состояния и через неделю после этого исчезнуть из жизни - это, конечно, возбудит подозрения, ненужные толки.

Обдумав хорошенько, Джимми понял, что ему придется начинать новую жизнь почти с пустыми руками. Нужно будет взяться за работу, чтобы обеспечить себе существование. Что же касается приличного повода для самоубийства, то Джимми остановился на неизлечимой болезни.

Всю следующую неделю Джимми провел в хлопотах. Он снял комнату в отдаленном конце города, отправил туда сундук и чемоданы с платьем, соответствующем его новому положению в свете. По мелким чекам взял из банков сумму денег, чтобы обеспечить себя на первое время, и несколько дней провел в публичной библиотеке, штудируя медицинские книги и выбирая себе неизлечимую болезнь.

Джимми решил ослепнуть. Глаукома - самая подходящая для него болезнь. Тут врач всецело должен положиться на показания пациента. Вы можете явиться к окулисту и сказать: "Три дня тому назад зрение сыграло со мной шутку", - и он признает у вас глаукому; глаза ему ничего не скажут.

Джимми отправился к четырем окулистам, описал им симптомы болезни. Доктора серьезно и важно выслушали его, и все поставили диагноз: "Глаукома".

- Я так и знал! - в отчаянии восклицал Джимми и уверял врачей, что лучше броситься в реку, чем остаться на всю жизнь слепым.

Друзьям, выражавшим ему сочувствие, он повторял то же. Наконец он признался Жанне, что ему грозит потеря зрения. Жанна серьезно встревожилась. Она почувствовала даже угрызения совести.

- Я пойду завтра в Ливерпуль, - сказал Джимми: - посоветуюсь с доктором Пикаром.

Джимми давно выдумал этого Пикара, знаменитого парижского окулиста, который по счастливой случайности приехал на несколько дней в Ливерпуль и уезжает на континент сейчас же после того, как примет Джимми.

- Все врачи единогласно признали, что Пикар поставит решительный диагноз. И если он скажет…

Жанна бросилась к нему. В глазах ее стояли слезы.

- Он скажет, что все они ошиблись. Бог не может допустить такой жестокости.

Джимми остановил ее:

- К чему мне зрение, если я не буду видеть вас?

Живой мертвец. Рассказ Ричарда Дэвиса. Часть 1.

Перевод: С. Никольская